И герб Тувы над головой

Говорят, народная память не лишена недостатка, присущего человеческой:она не вечна. Сначала из нее стираются детали и подробности события, пусть даже великого. Затем пропадает суть. А спустя несколько десятилетий она ограничивается набором строгих цифр в учеб­никах истории и холодными монументами на площадях с подписанными под ними именами. И редкий кто уже задается вопросом: кто были эти люди, кому воздвигаются памятники и, самое главное, — какое значение для нас — потомков, имеет то, что они сделали.

Время забирает от нас ветеранов войны — непосредственных участников событий и свидетелей той Победы. На празднованиях 9 Мая их ряды с каждым годом редеют. И вот уже кто-то считает, что холокост — это клей для обоев. Кто-то начинает сомневаться во вкладе участников ВОВ в историю Родины, а кто и вовсе обвешивается свастикой, бреет голову и празднует день рождения Гитлера. Каким-то извращенным образом в его ущербном сознании руна «SS», свастика и несущий ее орел увязываются с патриотизмом и любовью к Родине. Подобная каша в головах молодежи возникает, как мне кажется, из-за того, что ныне осталось мало тех, кто способен рассказать подлинную историю Победы.

Генерал-майор Петр Иванков, недавно побывавший в Туве, — один из таких очевидцев. Своими глазами видел, как Тува — тогда еще иностранное для СССР государство, отправляла на фронт своих сыновей и дочерей, позже названных «тувинскими добровольцами».

Когда Петр Федорович посетил отдел Национального музея РТ, посвященный тувинским добровольцам, роли его с экскурсоводом поменялись. Даже для нее было в новинку то, что о тувинских ребятах, отправленных на фронт, рассказывал Петр Федорович.

— А вот это Лама — адъютант Кечил-оола, — присмотревшись к одной черно-белой фотографии, сказал Иванков. Экскурсовод кивнула и хотела было продолжать, но генерал начал рассказывать сам. — Первый красавец по тем временам был. Хорошо запомнил, как он прибыл к нам в штаб одетым в бурку — отбоя от девчонок тогда не было.

И так на каждой фотографии Петр Федорович угадывал своих знакомых, многих из которых, к сожалению, уже нет в живых. Возле стеллажа, где было представлено обмундирование бойцов Тувинской народно-революционной армии, мало отличавшееся от формы красноармейцев, генерал стоял очень долго, и, вспоминая что-то, в пол-уха слушал экскурсовода. Когда-то он и сам облачался в подобную шинель. Несмотря на то, что большую часть свой жизни Иванков отдал Красной армии, свою военную карьеру, как мы уже рассказывали, он начинал бойцом тувинской армии.

— В Туву я приехал еще совсем малышом, — рассказывает он о себе. — Мне тогда было всего-то три месяца. Когда рос, значимым развлечением для нас, тувинских и русских ребятишек, был местный театр. У одного моего хорошего друга отец был музыкантом и одновременно работал на проходной, поэтому нет ничего удивительного в том, что мы частенько бывали на представлениях.

Там же, в театре, по словам Петра Федоровича, он узнал о том, что в Тувинскую народно-революционную армию набирают воспитанников учиться на кавалеристов. Недолго думая и прибавив себе пару лет, — по возрасту он тогда не проходил, — Иванков решил поучаствовать в отборе. И его без особых претензий приняли, правда, не кавалеристом, а музыкантом военного оркестра. Видимо, комиссия сразу отметила музыкальный талант и способности будущего генерала.

— Первого апреля был приказ о нашем зачислении, — продолжил рассказ Петр Федорович. — Меня назначили трубачом и выдали трубу, которую я должен был хранить пуще своего глаза. Позже выдали два комплекта формы, закрепили за мной две лошади — каждую на сезон и, разумеется, две шашки — учебную и боевую, а так же пару винтовок — военную подготовку никто у нас не отменял.

О своей жизни в штабе революционной армии Иванков хоть и говорит, что это было тяжелое для него время, тем не менее вспоминает с ностальгией. Каждый день у ребят было по четыре часа музыки — изучали теорию, историю и, конечно же, практику. Плюс — четыре часа военной подготовки, к которой командование подходило очень ответственно и которая не ограничивалась политзанятиями и зубрежкой уставов. Серьезно изучали тогда применявшееся оружие: винтовки, револьверы, гранаты. Нагрузка возросла вдвойне, когда оркестр, в который определили Иванкова, начал играть на официальных мероприятиях. На них и познакомился Петр Федорович с тувинскими добровольцами.

— Каждый раз, отправляя очередной эшелон тувинских бойцов на фронт, в правительстве устраивался банкет с концертом, — вспоминает генерал. — Мы такие меро­приятия очень любили, поскольку для нас это была возможность вкусно и сытно поесть: все же война — время не простое. К столу нас, конечно, не допускали, но вот на кухню после музыкальных номеров всегда провожали.

Один эшелон оркестру пришлось провожать до границы Тувы, вплоть до Турана, где добровольцы жили целых две недели. Дабы разрядить скуку, музыканты каждый вечер давали бойцам небольшой концерт.

— За это время мы очень сдружились с этими ребятами, — продолжает Иванков. — Когда они уехали, и мы возвращались в штаб, в душе было какое-то очень тревожное чувство, словно оторвали от нас что-то родное.

Разумеется, встречали фронтовиков торжественно — по Кызылу и всей Туве неслась молва, что вернулись герои. Говоря о добровольцах, Иванков также подчерки­вает, что они действительно были героями. По его словам, все рвались на фронт. Попасть в очередной эшелон для них считалось честью. Петр Иванков запомнил их людьми долга. Особенно среди них выделялся, как кажется Петру Федоровичу, Кечил-оол. О нем генерал, будучи в Туве, без устали рассказывал и в музее, и на официальных встречах. Для многих было интересно узнать, как на одном конном выступлении лошадь командира вдруг упала на бок и придавила ему ногу . Но тот, сохранив самообладание, хоть было ему, как утверждает Иванков, неловко перед товарищами и больно, шепнул что-то коню на ухо и блестяще закончил свое выступление.

— В нем было что-то особенное, — говорит генерал о Кечил-ооле. — И дело здесь не только в безупречной офицерской выправке, но и в природной «красивости» этого человека, сквозившей и в его осанке, и в манере речи.

Будучи человеком в равной мере военным и творческим, Петр Федорович спустя несколько десятков лет воплотил свои воспоминания сначала в пьесе, посвященной тувинским добровольцам, а потом уже лично принимал участие в постановке по ней спектакля на тувинской сцене. Кстати, несколько афиш того времени он до сих пор хранит в своей московской квартире. Вопросом о реанимации этой постановки Иванков задавался на встрече с работниками Национального театра РТ, но, к сожалению, пока поставить ее невозможно — у республиканского театра нет русской труппы. Однако в настоящий момент генерал вынашивает идею поставить не просто спектакль по данной тематике, а снять полноценный фильм о тувинских добровольцах и их вкладе в Победу.

— Я не устану повторять: поступок Тувы беспрецедентен в мировой истории, — заключает Петр Федорович. — Маленькая страна с самого начала поддержала Советский Союз в его освободительной борьбе с фашизмом, направив на общее дело почти все свои ресурсы, в том числе и своих храбрых сыновей и дочерей. Русский и тувинец — всегда были братьями, о том и свидетельствует отправка эшелонов тувинских бойцов на фронт. Нельзя поддаваться пропаганде мирового закулисья, которое желает разделить братские народы, чтобы ослабить Россию.

Про самого Петра Федоровича хотелось бы сказать, что, несмотря на свой довольно солидный возраст, он по-прежнему отличается военной выправкой и продолжает работать. Пишет книги, в том числе и о Туве, редактирует научные статьи. Иванков — президент Российской народной академии наук, созданной в конце восьмидесятых в противовес тому, что единственной республикой в бывшем СССР, у которой не было своей академии наук, была Россия. По словам Петра Федоровича, исследования академиков этой структуры охватывают довольно широкий спектр научных дисциплин, вплоть до астрономии. Есть и чисто прикладные направления. РНАН — организация, скорее, общественная. Все скромно. «Штаб-квартира» народных академиков располагается в одной из квартир небольшого московского дома. Там же — и кабинет самого Петра Федоровича. Любопытно, что на стене, над его рабочим местом, висит изготовленный из войлока герб Тувы. Чувствуется, что этот человек не теряет связи со своей малой родиной, хоть и прожил большую часть жизни за ее пределами. Как-то ведущий одной из передач на федеральном телеканале спросил Иванкова о том, как в столь почтенном возрасте генералу удается сохранять бодрость духа, на что тот ответил — всему виной закалка в водах Улуг-Хема и подготовка в Тувинской народно-революционной армии.

Быть может, так оно и есть…

Антон ПОСОХИН

16.04.2015

№: 

40

Рубрика: 

Популярные статьи

Продал дом? Можешь не регистрировать... 11.07.2013 №: 75 Всего просмотров: 154 396
Русский язык — река жизни 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 84 201
Бизнес-гёрл из Кызыла 21.03.2013 №: 30 Всего просмотров: 83 817
У слияния Енисеев 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 77 056
Зарегистрируйся и управляй страной 21.01.2014 №: 6 Всего просмотров: 67 152