Дела и принципы Дажы-Намчала Ооржака

Добраться до летней стоянки моего отца Дажы-Намчала Ооржака было непросто. Сначала нужно было проехать мост через речку Ак, и по левому ее берегу, ухабистой, каменистой дорогой, вниз еще километра два до слияния Ака с притоком Манчурек. Оттуда, круто повернув налево, километров тридцать подниматься вверх до местечка Холчук. Дорога там, на самом деле, — овечья тропа, немного очищенная от больших валунов. Она пролегает по скалистому карнизу, круто обрывающемуся в пропасть, затем долго виляет между скал.

Заметив страх в глазах попутчиков на опасных участках, отец успокаивал их рассказом о своем детстве, проведенном в этих краях. Родился он в многодетной семье 22 октября 1920 года в Урянхайском крае Енисейской губернии в долине той самой реки Ак. Эта речка всегда была богата рыбой: хариусом, окунем, ленком, налимом, а берега ее сплошь поросли облепихой, смородиной, черемухой и боярышником, густые заросли которых отделяли реку от зеленых лугов, где местные чабаны привыкли заготавливать сено на зиму скоту. Дивное место это теперь относится к Сут-Хольскому району.

— Мать свою не помню, умерла, когда мне было два года, — вспоминал он в таких поездках. — В семье нас было восемь ребятишек, и жили мы тогда так бедно, что сейчас вспоминать страшно: нищета, грязь, холод. Нынче-то совсем другое дело. Сейчас мои дети не знают, что такое голод, холод, нищенское существование. Живут светлой жизнью благодаря своему образованию. Молодежи, да и взрослым, всегда надо стремиться к знаниям. Если молодежь становится образованной, трудолюбивой, и общество будет меняться в лучшую сторону.

По этому поводу отец любил цитировать Сократа: «Есть только одно благо — знание, и только одно зло — невежество».

Всего у него было шесть детей, включая меня; два мальчика умерли давно, а нас четверых он воспитал в соответствии с «сократовским» принципом. Старший, Серов, окончил Красноярский сельскохозяйственный институт. По квалификации инженер, всё время, что работал на руководящих должностях в районе, слыл справедливым и ответственным человеком. Сейчас нет его среди нас. Сестра Зоя — врач-фельдщер, сегодня трудится в селе Суш Пий-Хемского района. А младшая Лилия — выпускница Ленинградского гидрометеорологического института; по специальности метеоролог, заведует отделом метеорологических наблюдений Тувинского центра Красноярского филиала «Среднесибирского управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды». Я стал доктором педагогических наук, профессором Тувинского государственного университета.

Сейчас понимаю, что отец с матерью — Хуной Илгиновной — воспитывали нас и прививали любовь к труду на своем примере. Отец, как помню, всегда отличался трудолюбием, работоспособностью и целеустремленностью, легко находил общий язык с людьми. Был гибким и логичным. В становлении его как личности, думаю, большую роль сыграла жизнь простого чабана и уважение, которое питал он к традиционной культуре тувинского народа.

Когда в Туве были созданы первые колхозы, многие араты сомневались и не шли в них. Коммунистам еще предстояло доказать, что будущее скотоводов — в артельном хозяйстве. Дажы-Намчал Чыртай-оолович, окончив курсы прорабов в Туране, стал работать мастером-строителем. Его избрали парторгом во вновь организованном колхозе. Хорошая работа, хорошая должность — казалось бы, живи себе спокойно в поселке, да улучшай быт односельчан. Но вот однажды на общем колхозном собрании вышла дискуссия между ним и чабанами. Отец их упрекал в лени, в нерадивом отношении к общественному скоту, в малом приплоде. Они парировали, что, мол, в наших условиях от ста овцематок невозможно получить сто ягнят. А отец им — обратное: можно. Только надо приложить усилия, не бояться внедрять современные наработки ветеринарии, соблюдать все правила ухода за овцематками и ягнятами, доказывал он. Спор вышел тогда горячий, и чтобы доказать свою правоту, принял отец колхозную отару, которая была не в лучшем состоянии.

Дажы-Намчалу и его семье пришлось трудиться в три пота. Отец внимательно следил за овцематками, сам построил для них кошару, заготовил сено на зиму, закупил овес и отруби. Но уже через год в среднем от каждой сотни овцематок родителям удалось получить по девяносто ягнят. Так он доказал свою правоту и стал примером для других чабанов. И если раньше те халатно относились к своим обязанностям, то теперь, особенно молодые, работали с энтузиазмом, увлеченно и старательно. Некоторые из них впоследствии стали заслуженными животноводами республики. А через три года в отаре Дажы-Намчала Ооржака 65 овец принесли по три ягненка, а 140 — по два. И это притом, что почти половину овец он взял у отстающих чабанов.

Такие показатели Дажы-Намчал Чыртай-оолович объяснял просто: в любом деле можно добиться успеха, если умело внедрять новые технологии, подключить науку, и прекратить, наконец, работать по старинке, опираясь на эмпиризм. Ну и трудолюбием, конечно, в аратском деле которое — основа основ. Труд-то чабана — изрядно тяжел. Работать приходится от зари до зари, вставая иной раз в четыре утра. Наша мать Хуна Илгиновна, помню, вставала раньше отца, готовила завтрак, прибиралась в юрте и доила коров, подкармливала ягнят и слабых овец; расчищала двор, загон, кошары, и сама выводила скот на пастбища.

Выгоняли овец в нашем хозяйстве на пастбище всегда группа-ми — это отец придумал — по 50 голов. Чтобы сильные взрослые животные не придавили молодняк и слабых. Плюс, в малых группах ягнятам, ночующим в другом загоне, легче находить маток. Они быстрее привыкают друг к другу, не теряются. Ягненку ведь отбиться от матери — гибель, чужая кормить не будет. Не ахти мудреное правило, а сохранить ягнят помогает. Вообще Дажы-Намчал Ооржак к аратскому ремеслу всегда подходил творчески. Например, он впервые, навесив ворота в торцах кошары, начал использовать трактор «Беларусь» для уборки одека — овечьего навоза. В одни ворота трактор заезжает, в другие выталкивает кизяк. Так отец облегчил одну из самых трудоемких операций на стоянке.

Однажды он предложил пробурить колодец в Оргу-Шоле — довольно засушливом местечке. Там всегда паслось как минимум шесть отар, а в радиусе десяти километров — ни единого источника воды. Предложение приняли. Буровики приступили к работе, одновременно туда протянули линию электропередачи из села Алдан-Маадыра. Колодец заработал, качал воду в ванны, скот больше не страдал от жажды. А раньше ведь его на водопой гоняли за 5 — 6 км от стоянки, что мешало нормальному выпасу и набору веса.

Еще одно. Отец никогда не давал случаться мериносу с тувинской породой и наоборот. Всегда говорил: «В наших условиях надо выращивать только овец тувинской породы, поскольку ягнята у них морозоустойчивые, быстро адаптируются к климату. У взрослых шерсть длинная, мясо плотное, сочное, курдюк нежный». Наверное, благодаря такой позиции в отаре Дажы-Намчала Чыртай-ооловича все чаще рождались «двойняшки», а когда улучшились кормовая база и условия содержания, стали появляться и «тройняшки».

Опыт и знания никогда не подводили моего отца. Как-то весной резко потеплело. Солнце, безоблачное небо. Многие чабаны подумали — грех терять такой день — и немедля приступили к стрижке овец. После обеда, когда дело уже близилось к концу, налетели тучи, пошел дождь со снегом, холодный шквал обрушился на чайлаги. Животные пошли по ветру, прочь от стоянок. Повернуть отару в такой ситуации невозможно; таковы уж овцы — опустят головы к земле и идут, куда ветер гонит. Чабанам оставалось одно — не отставать от своих отар. Тогда у многих «пачками» гибли от холода остриженные овцы. А Ооржаки не потеряли ни одной — жизненный опыт подсказывал, что будут заморозки, и со стрижкой решили повременить.

Все чабаны знают правила ухода за животными, но не все им следуют. Например, известно, что подножный корм для овец полезнее любого сена. Поэтому отец с матерью старались пасти овец в любое время года. А многие поступали проще: разбросают воз сена, чтобы не ходить за овцами целый день, и сидят чай пьют в юрте у очага. Есть и такие чабаны, которые подолгу не поят овец. Вот из этого и складываются потери.

Дажы-Намчал Чыртай-оолович по-хозяйски распоряжался пастбищами, которые у него были поделены на участки. Овцы паслись на них поочередно, травы хватало на весь сезон.

Рассказывали, как Ооржаки в одну из зим обхитрили своих овец. Стояла снежная морозная погода. Что ни день — бушует пронизывающий северный ветер, неся с собой плотные снежные хлопья. Овец выгонять на пастбище удавалось редко, а корма были на исходе. Выход только один — как можно больше пасти овец. Но как заставить их идти против ветра? И отец с матерью придумали: навьючили на себя вязанки с сеном и встали впереди отары. Овцы «клюнули» на приманку, пошли за людьми на пастбище. Возвращались назад к кошаре уже по ветру, поедая подножный корм. И так изо дня в день. Длительные переходы выматывали людей, но они крепились. И терпение их было вознаграждено: сохранили отару в упитанном состоянии, получив высокие привесы и настриг шерсти.

В десятой пятилетке отец сдал государству более двухсот центнеров первоклассной шерсти. Экономисты совхоза подсчитали: ткани, полученной из этого руна, достаточно, чтобы сшить 30 тысяч мужских костюмов. Дажы-Намчалу Чыртай-ооловичу такое сравнение понравилось. Когда он был в Москве, на совещании передовиков сельского хозяйства, с гордостью посматривал на празднично одетых людей. Может, кто-то из них носит костюм из шерсти его овец?

В отаре Ооржака больных овец почти не было, а все благодаря небольшой бутылочке с медным купоросом — овечьим лекарством, застегнутой на его поясе. Видит отец, овца захромала или мухи над ней вьются, ловит ее и ищет болячку; обрабатывает купоросом. Главное — вовремя заметить неладное и оказать помощь животному. Поэтому он никогда не полагался на ветврача, как другие чабаны. А секреты свои Ооржак, как настоящий коммунист, ни от кого не таил.

Имея дюжий опыт и чутье потомственного скотовода, отец успешно соревновался с Иваном Сафоновым, передовым чабаном из Балгазына. Много раз бывал в Москве, Ленинграде, Монголии. Участвовал в работе Конгресса миролюбивых сил, который проходил в СССР. Много лет подряд избирался депутатом райсовета, членом райкома и обкома КПСС. Всегда брал слово на встречах и съездах, выступал без всякой «шпаргалки». Был хорошим оратором. Любил работать с молодежью. Тот самый опыт располагал к наставничеству. Радовался задору, молодой энергии, ненасытной тяге к знаниям своих подопечных. Ему приятно было осознавать, что молодые идут дорогой отцов, наследуют древнюю профессию чабана.

Херел- оол ООРЖАК,

сын Дажы-Намчала Ооржака

18.04.2017

№: 

40

Рубрика: 

Популярные статьи

Продал дом? Можешь не регистрировать... 11.07.2013 №: 75 Всего просмотров: 107 952
Зарегистрируйся и управляй страной 21.01.2014 №: 6 Всего просмотров: 65 017
Русский язык — река жизни 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 45 204
Бизнес-гёрл из Кызыла 21.03.2013 №: 30 Всего просмотров: 44 593
У слияния Енисеев 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 41 502