Согласно данным Минздрава России, по итогам прошлого года объем продаж алкоголя в пересчете на чистый спирт на душу населения в Туве составил всего 6,31 литра. Для сравнения, средний показатель по стране заметно выше — 8,21 литра. Еще более разительный контраст наблюдается с соседними территориями.
Так, в Хакасии этот показатель достиг 8,70 литра, а в Красноярском крае и вовсе перевалил за 10 литров. Эксперты отмечают, что Тува входит в число субъектов СФО с наименьшим уровнем реализации алкоголя, что выделяет ее на карте потребления не только Сибири, но и всей страны.
Цифры и реальность
Однако у столь благоприятной статистики продаж есть и обратная сторона. Низкий уровень легального потребления, как выясняется, не означает отсутствия серьезных проблем, связанных с алкоголизацией населения. Согласно концепции по сокращению потребления алкоголя в Туве, показатель заболеваемости алкогольной зависимостью у нас выше среднероссийского: разница составляет 45,1%. Если сравнивать с соседями, то превышение достигает 24,4%.
Алкоголизм, несмотря на масштабную профилактическую работу и, казалось бы, всеобщую информированность о смертельной опасности, по-прежнему остается одной из самых острых проблем современности. Специалисты подчеркивают, это не просто личная трагедия человека, попавшего в зависимость, и горе его близких, по сути, это болезнь всего общества, бьющая по экономике, социальной стабильности и демографии.
Главный шаг к победе над алкоголем — это признание. Признание того, что ты больше не контролируешь ситуацию, что тобой управляет бутылка. Многие не могут переступить через этот порог. Но нашей героине это удалось. Айлан Чалбаа (имя изменено) согласилась рассказать свою историю, чтобы помочь тем, кто сейчас находится в похожей ловушке.
— Когда и как вы поняли, что у вас зависимость?
— Поначалу все выглядело абсолютно нормально, даже культурно. Я употребляла алкоголь, как и многие, только по праздникам и на выходных. Бокал вина за ужином, чтобы расслабиться после трудовой недели, пара бутылок пива в компании друзей, мол, зачем портить вечер. Мне казалось, что это просто способ улучшить настроение, снять стресс. Но постепенно, как в тумане, все начало усугубляться. При каждом раздражении, малейшей неприятности на работе или ссоре с близкими в голове тут же возникала мысль: «Нужно выпить, чтобы успокоиться». При каждом радостном событии в жизни появлялось непреодолимое желание это событие «обмыть». Если у подруг случалась проблемная жизненная ситуация, я искренне считала, что лучший способ их поддержать — это посидеть с бутылочкой и поговорить по душам. Самое страшное началось, когда я перестала чувствовать меру. Я не могла остановиться на небольшой порции. Я шла за добавкой. Снова и снова. До состояния полного отключения.
— Многие думают, что «слабоалкогольные» напитки менее опасны.
— Это огромное заблуждение. Обычно я пила то, что принято считать «женским» алкоголем: пиво, вино, игристое. Кажется, ну что такого, это же не водка. Но примерно раз-два в месяц мне уже становилось этого мало, и я переходила на водку или коньяк. Постепенно количество выпитого росло, и тяга именно к крепкому алкоголю увеличивалась.
— Как это сказывалось на вашем самочувствии?
— На следующее утро после таких вечеров я с трудом вставала с кровати, голова раскалывалась, накатывало чувство стыда и вины. Я давала себе обещания: «Это в последний раз. Больше никогда!». Но проходило две недели, иногда чуть больше, и все повторялось по кругу. Обещания самой себе ничего не стоили.
Окончательное осознание пришло, когда поняла две страшные вещи. Во-первых, между приемами алкоголя стало практически невозможно сделать перерыв. Я искала поводы, искала компании, искала любой предлог, лишь бы не оставаться трезвой вечером наедине с собой. Во-вторых, проводить вечера без спиртного стало физически невыносимо. И вот тогда я поняла: я не просто люблю выпить. Я живу с осознанием собственной неполноценности без алкоголя. Но именно оно, дало мне силу признать проблему.
— Если оглянуться назад и проанализировать свой опыт, как человеку понять, это уже зависимость?
— Сейчас, пройдя через это, я могу выделить несколько признаков. Самый главный — это неспособность остановиться. Тебе мало двух бутылок пива, ты пьешь, вторую, третью. Второй момент — это мысли. Постоянные, навязчивые мысли об алкоголе. Где бы выпить? С кем бы? Ты начинаешь планировать свой день не вокруг работы или семьи, а вокруг возможности употребить. Третий признак, который я хорошо помню: невозможность спланировать отдых без алкоголя. Если ты едешь на природу, в гости или просто собираешься смотреть фильм вечером, но в твоей голове нет сценария «трезвого вечера» — это звоночек. С трезвыми скучно, они тебя не поймут, с ними нужно напрягаться, поддерживать разговор. А с «собутыльниками» всё просто. Ну и последнее — это агрессия на любую заботу. Когда родные говорят: «Ты стала много пить, остановись», у зависимого человека возникает ярость и отрицание: «Не лезьте в мою жизнь!», «Я сама знаю, когда остановиться!». Хотя внутри ты уже понимаешь, что они правы, но признать это страшно.
— Как это победить? Существует ли универсальный рецепт?
— Если я чему-то и научилась за этот год, так это тому, что без желания самого человека не работает ничего. Нужна твердая готовность действовать. Сесть и написать на листе бумаги: что я теряю из-за алкоголя? А что приобретаю?
И когда ты это понимаешь, начинаешь искать ресурсы. Внешние — врачи, психологи, близкие, которые готовы помочь. И внутренние — те качества, которые алкоголь в тебе убил, но не добил окончательно: волю, любовь к жизни, чувство юмора, желание творить. Всё это есть в каждом. Главное, разрешить себе это увидеть и использовать в правильном направлении.
— А что происходит у вас внутри? Ваши ощущения?
— Я не буду кривить душой, полностью я еще не вылечилась. Это долгий путь. Но я верю, что вылечусь. Я потеряла очень многое. Из-за зависимости потеряла доверие близких, потеряла уважение людей, с которыми работала и дружила, потеряла хорошую работу. Но самое страшное — я потеряла себя. Ведь когда-то я была умной, красивой, успешной. А сейчас мне стыдно.
— Какие у вас сейчас планы?
— Планы простые и грандиозные одновременно. Пойти навстречу своему страху и своему стыду. И обрести наконец новую жизнь — трезвую и осмысленную. Я очень хочу жить красиво. Всесторонне развиваться, путешествовать, работать в удовольствие, радовать близких. Это трудно, но я точно знаю, что это возможно.
— Айлан спасибо вам за то, что нашли в себе мужество говорить так открыто. Ваш путь — пример для других людей, кто боится сделать первый шаг.
— Спасибо вам. Если моя история поможет хотя бы одному человеку остановиться и задуматься, значит, всё не зря. Не бойтесь просить помощи. Бойтесь потерять себя окончательно.
Вам помогут
О том, как распознать недуг и где искать спасение, рассказала заместитель главного врача по организационно-методической работе, врач психиатр-нарколог Республиканского наркологического диспансера Тувы Ульяна Биче-оол. Он уверена, что эта проблема требует не просто запретов, а комплексного, научно обоснованного подхода к решению.
— Если сравнивать с предыдущими годами, поток пациентов растет или идет на спад?
— Каждый год с алкогольными расстройствами к нам обращаются около 200 человек. В 2025 году по сравнению с 2024-м мы отмечаем увеличение числа обратившихся на 13%. С одной стороны, проблема сохраняет остроту, с другой, возможно, люди стали чуть меньше бояться общественного осуждения и чуть чаще готовы признать проблему и протянуть руку за помощью.
—Какая возрастная группа сегодня в группе наибольшего риска?
— Риск развития алкогольной зависимости, к сожалению, существует во всех возрастных категориях. Среди пациентов и совсем молодые, и зрелые, и люди пенсионного возраста. Нельзя сказать, что болезнь выбирает кого-то по году рождения. Другое дело, что в каждом возрасте свои «триггеры»: у молодежи это часто незрелая психика и влияние окружения, у людей среднего возраста — стрессы и усталость, у пожилых — одиночество и потеря смыслов. Опасность подстерегает везде.
— Ульяна Камбаевна, правда ли, что зависимость у женщин и мужчин развивается по-разному?
— Разница колоссальная, и она касается буквально всего: скорости развития болезни, причин, по которым человек начинает пить, и особенностей течения недуга. У мужчин чаще встречается так называемый социальный алкоголизм. Он тесно связан с компанией, сложившимися привычками, корпоративной культурой, желанием расслабиться после работы с друзьями. У женщин же это чаще скрытый алкоголизм. Женщины «запивают» горе, одиночество, неразделенную любовь, бытовую неустроенность. И здесь кроется главная опасность: женщины реже обращаются за помощью на ранних стадиях. Им стыдно, они боятся осуждения. Они пьют в одиночестве, скрывая проблему до последнего. Когда же они, наконец, попадают в поле зрения врача, болезнь часто уже в запущенной стадии, что приводит к тяжелым, порой необратимым последствиям для здоровья. Усугубляют ситуацию и физиологические различия: меньший объем жидкости в организме, более низкая активность фермента алкогольдегидрогеназы — все это ускоряет поражение печени, сердца и мозга.
— То есть женский вариант тяжелее?
— Безусловно. Он развивается стремительнее, закрепляется на психоэмоциональном уровне прочнее и, как следствие, труднее поддается лечению. У женщин гораздо быстрее возникают тяжелые осложнения: цирроз печени, алкогольная кардиомиопатия, тяжелые депрессивные расстройства. Важно помнить и о социальном аспекте. Последствия пагубного пристрастия отражаются не только на самой женщине, но и на ее детях. Речь идет не только о психотравмирующей обстановке в семье, но и о прямых медицинских рисках, включая высокую вероятность рождения детей с алкогольным синдромом плода. И даже после длительного периода трезвости, после успешной реабилитации, рецидивы у женщин, к сожалению, встречаются чаще, чем у мужчин. Болезнь словно держит их мертвой хваткой.
— Как понять, что пора бить тревогу?
— Самый главный совет: обращайте внимание не на количество выпитого, а на изменения личности. Перечислю ключевые «красные флаги», которые должны заставить вас насторожиться. Первый и самый яркий — изменение состояния в отсутствие алкоголя. Если человек трезв, но при этом он вечно раздражен, находится в мрачном, угнетенном состоянии — это тревожный симптом. Ему нужна доза, чтобы стать «нормальным» и успокоиться. Второй маркер — потеря контроля. Человек обещает выпить «чуть-чуть», но останавливается уже глубоко пьяным. Начинают формироваться провалы в памяти, так называемые амнезии на период опьянения. Меняется поведение, появляется агрессия или, наоборот, плаксивость, истеричность. И третий, самый очевидный признак —человек «уходит» в длительное пьянство на несколько дней или недель. Если вы наблюдаете хотя бы два-три из этих признаков, это уже стопроцентный повод обратиться за медицинской помощью. Чем раньше начато лечение, тем выше шансы на успешную реабилитацию и тем меньше успеют пострадать внутренние органы.
Родные совершают типичную ошибку, пытаясь вывести его из запоя самостоятельно: уговорами, скандалами, психологическим давлением, скрывают бутылки.
— Многие представляют лечение как страшные процедуры или пресловутое «кодирование». Как на самом деле сегодня строится работа с пациентом?
— Лечение алкоголизма — это длительный, комплексный процесс, который строится строго в соответствии с утвержденными стандартами медицинской помощи.
Первый этап — медикаментозный. Мы убираем физическую «ломку», нормализуем сон, лечим пораженную печень, сердце, нервную систему. Без этого этапа говорить о какой-либо психотерапии бессмысленно. Второй этап — психологическая коррекция. Это, пожалуй, самая важная часть. Мы работаем с причинами, которые привели к зависимости. Человек учится жить трезво, справляться со стрессом без бутылки, выстраивать отношения с близкими. Здесь используются как индивидуальные, так и групповые методы психотерапии. Третий этап — немедикаментозные методы и реабилитация. Сюда входит физиотерапия, рефлексотерапия, различные методики, помогающие закрепить результат.
— Многих пугает даже не сам процесс, а то, что всё может оказаться напрасным. Насколько велик риск срыва?
— Было бы неправдой сказать, что рецидивов не бывает. Алкоголизм — это хроническое заболевание, как, скажем, гипертония или диабет. Мы не говорим диабетику: «Вы вылечились навсегда», мы учим его жить с болезнью, контролировать ее, соблюдать диету. Так и здесь. Статистика такова: рецидивы возникают у 65% пациентов. Способствовать этому могут разные факторы. Это и привычное окружение, которое не всегда готово поддержать трезвость, те же друзья-собутыльники. Но эта цифра не означает, что лечение бесполезно. Лечение дает человеку инструменты, чтобы срыва не допустить или, если он случился, вовремя остановиться и вернуться в трезвость. Задача врача и реабилитации, максимально отодвинуть риски и научить человека этим инструментами пользоваться.
— Пока лечишь взрослых, подрастает новое поколение. Как уберечь детей от первого шага, от желания попробовать?
— Рецепт простой, но трудоемкий. Подросткам нужно постоянно, каждый день, на собственном примере и примере значимых взрослых демонстрировать и разъяснять, что в жизни есть альтернатива. И эта альтернатива — трезвая яркая, насыщенная, интересная жизнь. В основе профилактики лежит формирование ценностей здорового образа жизни. Это спорт, который дает выброс адреналина и эмоции, не худшие, чем алкоголь. Это культурный досуг: музыка, творчество, походы. Это хобби, полезные увлечения, которые захватывают целиком. Когда у подростка есть дело, которым он горит, когда он чувствует себя успешным в учебе, спорте или общении, когда у него есть авторитет среди сверстников благодаря своим реальным достижениям, а не умению выпить, алкоголь ему становится просто не нужен. Ему и так интересно жить.
— В народе часто можно услышать теорию о неком «генном дефекте» тувинцев, об отсутствии фермента, расщепляющего алкоголь. Есть ли в этом доля правды?
— Здесь важно разделить правду и спекуляции на этой правде. Фермент, расщепляющий алкоголь, существует у всех — он называется алкогольдегидрогеназа. И у тувинцев, и у представителей многих коренных народов Севера и Сибири, он действительно есть. Но есть важная особенность: у значительной части нашего населения этот фермент малоактивен. Он работает медленно, неэффективно. Что это значит на практике? Когда человек выпивает, алкоголь попадает в организм, начинает расщепляться, но из-за низкой активности фермента процесс идет не до конца. В крови и тканях накапливается промежуточный продукт распада, очень токсичный ацетальдегид. Именно он вызывает сильнейшее похмелье, головную боль, тошноту, приливы жара.
Такая неприятная реакция должна отвращать человека от алкоголя. Но парадокс в том, что при систематическом употреблении накопление этого токсина приводит к обратному эффекту — ускоренному формированию зависимости. Организм пытается адаптироваться.
Беседовала Олча СААЯ
Фото пресс-службы Реснаркодиспансера
