А мы служили по три года…

За три года армейской службы было всякое, но вспоминается почему-то в первую очередь что-нибудь смешное. Уж столько лет пролетело, а многие эпизоды прокручиваются в памяти как видеофайлы.

Нас только что одели в солдатскую форму! Ещё три часа назад мы выгрузились из товарняка и огромной колонной оборванцев (другими после почти двухнедельного путешествия не могли быть) двинулись к пересылке. Десяток «парикмахеров», как баранов, обкорнали весь этот сброд. Баня, и вот мы в новой солдатской форме. Она топорщится на нас. А старослужащие уже обращаются к нам: «Эй, молодой, или — салага!».

Колонной по четыре движемся в сторону столовой. У всех через плечо вещевые мешки, а в первом ряду Аванес, у которого ещё и новенькие кирзовые сапоги 46-го размера. Они оказались ему маловаты, и он лихо отбивает шаг в своих тапочках.

Запомнилось и напутствие, с которым выступил перед строем подполковник. Он говорил о традициях Советской армии, о героизме солдат. Грудь — в орденах и медалях! Значит, воевал «не за страх — за совесть!» Запали в душу слова, которые он, всё больше накаляясь, произнес в конце своей речи: «Шли они мужественные, загорелые! По городам Варшавы, Праги, Бухареста ...!» Нескладушку эту отметили про себя мы все. Но ни один из нас и не подумал над этой ошибкой даже поиронизировать. Все понимали — виной тому была война. Некогда было подполковнику заниматься грамматикой!

С первых минут службы подтвердились услышанные на гражданке анекдоты про армейских старшин, у которых ложка «люменевая». Наш ложку называл правильно, но в порыве гнева украшал свою речь математической терминологией: «Я поставлю вас в «веретикальное» положение!»; «Я приведу вас к общему знаменателю!»

Вспоминаю двух солдат, Сашу З. и Витю Л. Первый за метр восемьдесят, худущий. Второй — чуть пониже, но могучий парнина! Держались всегда вместе, но инициативу во всём проявлял Саша. «Шахтеры мы, — представлялся тщедушный Саша за двоих, — с Кадиевки». С Донбасса, значит. Это в сегодняшней ЛНР. Живы ли? Ничего не знаю. Но пусть простят меня за то, что расскажу их «историю». Так вот. Саша больше двух раз на перекладине подтянуться не мог. А Витя, если выполнял упражнения, то перекладина стонала, готовая переломиться в любой момент. Вспомнил о них потому, что Витя однажды прославился на всю часть. А было это так. Летняя ночь, духотища. А что вы хотите, когда в одном помещении под две сотни мужиков спят. И вдруг среди ночи в казарме появляется Витя. Причём изрядно «под шафэ». «Шахтёр»-то наш на гражданке был портным. И кто-то из молодых офи­церов дал ему «задание» заузить новые галифе, естественно, предупредив дежурного по части, что «портной» закончит работу после отбоя. Кто его «угостил», так и осталось невыясненным, а Витя потихоньку пристроился на свою кровать, моментально уснул и очень скоро начал сперва похрапывать, а потом зарычал так, что разбудил весь кубрик нашего взвода. Что только с ним не делали — все без толку. На несколько минут он замолкал, а потом продолжал с новой силой! Кто-то предложил: давайте — противогаз на него! Он даже не проснулся. Какое-то время было тихо, и вдруг к соседям что-то прилетело! Это он своей мощной рукой оторвал «гофру», соединящую маску с фильтром, и вместе с подсумком отбросил ее подальше. Теперь это был уже не храп, а рёв! Закончился «концерт» тем, что Витю вместе с кроватью вытащили на средину казармы, «прикрыли» столом, за которым на политзанятиях умещалось полвзвода. Он какое-то время спал на спине, хотел перевернуться на бок и не смог. Как он потом рассказывал: обнаружил над собой крышку, темно, как в гробу! В очередной раз мы проснулись от грохота. Включили свет и увидели стоящую посреди казармы фигуру в комнатных трусах, майке и в противогазе! Дальше для Вити была гауптвахта, а офицеру — выговор с занесением в личное дело.

Я тоже попал в историю. В части шла окружная проверка, и когда дело дошло до стрельб, я оказался без очков, раздавил на физподготовке. Надо стрелять, а мишень — в тумане! Выручил офицер — очкарик. Отстрелял. Подбежал к мишени — пусто! Проверяющий огромный генерал протрубил: «Что, ефрейтор, стрелять не умеешь?». «Никак нет, стрелок-разрядник!» Тогда он — нашему командиру: «Что это за разрядники у тебя?» Я действительно без особой подготовки по второму разряду стрелял, и даже участвовал в соревнованиях. Пули обнаружил, все внизу мишени, так кучненько си­дели. Просто не имел возможности отрегулировать прицел. Но «Батя» при встрече каждый раз напоминал: «Ну что, стрелок-разрядник?!»

Конечно, более чем за полвека многое изменилось. В том числе и в армии. К сожалению, появилось выражение: «косить от армии», то есть уклоняться от исполнения своего долга! Мы служили не один, а три года, и служба была нелегкой. Приступы тоски по дому, близким прихватывали всех. Полегче армия давалась парням подготовленным. Может быть, поэтому до службы молодежь тянулась к музыке, спорту. Шла в художественную самодеятельность, участвовала в спортивных соревнованиях. Разностороннее развитие помогало быстро осваивать воинскую специальность, становиться настоящим солдатом. И, конечно, мужчиной.

Альберт БЕЗЪЯЗЫКОВ 

21.02.2015

№: 

19

Рубрика: 

Популярные статьи

Продал дом? Можешь не регистрировать... 11.07.2013 №: 75 Всего просмотров: 169 430
Русский язык — река жизни 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 98 292
Бизнес-гёрл из Кызыла 21.03.2013 №: 30 Всего просмотров: 97 938
У слияния Енисеев 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 91 137
Зарегистрируйся и управляй страной 21.01.2014 №: 6 Всего просмотров: 69 226