Специалист по правде

Чтобы обмануть Юлю, надо очень постараться. Даже в бытовых ситуациях эта девушка, владеющая специальными знаниями, раскусит лжеца на автопилоте, не ставя перед собой такой задачи. Ну а на работе, вооружённую тяжёлой артиллерией, обмануть её просто невозможно. Юлия Мамышева — дипломированный полиграфолог, занимающийся частной практикой.

В её маленьком рабочем кабинете обстановка самая пуританская. Нет ничего лишнего, что отвлекало бы внимание. Белые стены, рабочий стол с ноутбуком и внушительных размеров кресло, опутанное сетью проводов. От спинки и подлокотников, к которым они крепятся особым образом, эти провода тянутся к плоской коробочке — считывающему устройству, которое, собственно, и есть полиграф. Через него информация, собранная датчиками, идёт в ноутбук, где выводится на графике в специальной программе. Так выглядит устройство, более известное как детектор лжи. Оно фиксирует частоту сердечных сокращений, уровень артериального давления, интенсивность потоотделения и даже игру мимических и иных мышц на теле проверяемого человека. Последние два пункта обеспечивают специальная эластичная повязка на голову и особое устройство кресла.

Детекторами лжи оснащены сегодня не только службы госбезопасности и правоохранительные органы многих стран, но и бизнес. И не только крупный.

В Кызыле частный полиграф — явление пока экстраординарное, которое осмысливают и к которому присматриваются. Тем временем в городах Сибири, у наших ближайших соседей, частный детектор лжи уже прочно обосновался в своей нише. Там, к примеру, взревновавшего мужа не посчитают сумасшедшим, если он вдруг повезёт свою благоверную на проверку к полиграфологу. Везёт. И не один. Проверяет. Да и чего только там не проверяют.

О редкой профессии полиграфолога Юлия Мамышева услышала случайно, когда училась в Тувинском госуниверситете на факультете психологии. И сразу же загорелась: а не перепрофилироваться ли и не сделать ли на этом бизнес здесь, в Туве? Дома девушку никто не поддержал, все посчитали идею нелепой. Не для нашей местности — сказали. Юля спорить не стала, но и от мысли своей не отказалась. Изредка возвращалась к ней, обдумывала. В 2012-м закончила университет, поработала психологом в родной шагонарской школе, какое-то время преподавала на кафедре психологии в ТувГУ. А в январе этого года, неожиданно для всех, открыла в Кызыле офис частного полиграфолога.

Помимо специального оборудования в кабинете у Юли можно увидеть и несколько сертификатов, подтверждающих её новую квалификацию. Она окончила специальные курсы для психологов по оценке невербального поведения, но главное — получила дополнительное профессиональное образование по психофизиологическому исследованию с использованием полиграфа. Мечта Юли сбылась. Она овладела базой специальных знаний, которые открыли перед ней дорогу в другой мир. А буквально месяц назад девушка побывала в Москве на ежегодном семинаре для полиграфологов, где на протяжении трёх дней перед специалистами из разных регионов нашей страны выступал крупнейший американский полиграфолог Дэвид Раскин.

Работа с детектором лжи не так проста, как может показаться на первый взгляд. Чтобы «проработать» одного проверяемого, требуется иногда до шести часов — и это только живого общения. Сначала беседа: человеком нужно проникнуться самому и расположить его к разговору, поймать его индивидуальную волну. Без этого диалога не выйдет. Тут Юле очень помогает её психологическое образование. Впрочем, бывают такие ситуации, когда не срабатывают даже самые проверенные приёмы. Однако люди, которые попадают к частному полиграфологу, знают, куда они попали. И идут на этот эксперимент добровольно.

Дальше, после предварительной беседы, которая занимает час — полтора, проверяемый пересаживается в кресло, к нему подсоединяют датчики, и начинается собственно тестирование. Сколько продлится этот процесс, зависит уже от честности испытуемого. Малейшее его беспокойство полиграф фиксирует незамедлительно, и это сигнал эксперту, что следует копать глубже.

После того как тест завершён, предстоит ещё обработать полученную полиграмму и написать заключение.

Если проверять в день двоих — выйдет четырнадцать часов с маленьким перерывом на обед. Работа не для ленивых.

Юлия, наверное, втайне вы всегда хотели работать следователем? предполагаю.

— Вы правы, наклонности такие действительно есть, — смеётся моя собеседница. — В последнее время меня очень интересует криминальная психология. Психология убийц, серийных маньяков. Знаете, на семинаре в Новосибирске, куда я ездила, так сказать, на разведку, ещё перед обучением, было очень много полиграфологов. И они все меня отговаривали. Они все — оперативники, работают в МВД, говорили — это опасно, зачем это хрупкой девушке? Отговаривала даже руководитель. В конце концов она мне сказала: я тебе дам один тест, если ты его выдержишь — можешь учиться. Что за тест? — спрашиваю. Ну, потом дам. Многие, говорит, его не выдерживают, увидят — их потом тошнит. Я поняла, что это нечто страшное. Но она с этим тестом как-то не торопилась, и я постоянно ей напоминала: ну и где же ваш тест? Покажите. Надоедала долго, и наконец она не выдержала. Вот ведь, говорит, какая настойчивая. Ну что ж, значит, можешь учиться.

То есть на самом деле никакого теста не было?

— Не было. Она просто поверяла мой интерес. А меня это заводило. Так вот — съездила на разведку, посмотрела и окончательно решилась. Начала копить деньги на обучение, кое-как накопила, поехала и выучилась.

Юля, а что полезного для себя вы почерпнули на лекциях Дэвида Рас-кина?

— Много чего. Сижу и не знаю, за что браться. Он делился своим опытом, рассказывал интересные случаи из практики, даже о собственных ошибках говорил. Это очень ценная информация. Ну и ещё я сделала для себя вывод, что нужно глубже изучать психофизиологию человека.

Вы же, вроде, проходили курсы по психофизиологии?

— Нет, мои первые курсы были по невербальному поведению — жестам. Это когда че­ловек начинает говорить, жестикулирует — и некоторые жесты выдают, что он врёт.

А что, к примеру, может его выдать?

— Ну, например, когда он на какой-то вопрос отвечает «нет» и при этом качает головой. Или «да» — а сам мотает головой. Тело — оно само выдаёт правду. Ещё бывает, когда касаешься неприятной для человека темы, он начинает ёрзать, делать много лишних движений — качаться в стороны, чесать нос, затылок. Или что-то сказал — и рот закрыл. Проговорился. Знаете, после тех курсов я даже сама себя поймала. На собеседовании мне задали вопрос, на который я не могла ответить. Но надо было как-то выйти из положения, и пришлось соврать. И когда я начала говорить, то моя рука сама потянулась почесать затылок… Я оробела: заметили или нет?.. А когда изучали это всё на курсах, тут же наблюдали друг друга: кто и что. Заметишь что-то, уличаешь: ага, ты обманываешь. И сидишь потом сам, боишься лишний жест сделать.

А когда вы изучали работу с полиграфом, то прежде чем браться за реальные ситуации, вы наверняка проходили какую-то практику?

— Конечно. Сначала мы тестировали друг друга. Играли. Моделировали ситуацию, что кто-то из нас украл, например, бумажник, и мы должны были вычислить с помощью оборудования, кто украл.

И находили?

— Находили. И того, кто украл, и место, где он спрятан. Разделили помещение на несколько секторов и искали.

Тестировать людей, наверное, очень непросто. Не то что расшифровывать полиграмму, а вообще — установить контакт…

— Да. Сначала были сложности. Первый человек, с которым я работала — вроде, всё рассказывал. Общительный, сотрудничал, старался. Веришь такому. А потом сел в кресло — а прибор противоречит тому, что он говорит. И маешься, кому верить — человеку или прибору. Спрашиваю руководителя: как быть? Помиловать или казнить? Что писать в заключении? А она мне: что видишь — то и пиши. Это сейчас уже опыта побольше, да и знаний: человек заходит — и сразу считываешь уже какую-то информацию о нём, понимаешь его психотип, соответствующим образом под него подстраиваешься.

Практику походила в Новосибирске и в Абакане. В Абакане проверяла работающий персонал. Там был один случай с грузчиком. Он вошёл и прямо с ходу начал нападать словами. Я объяснила ему, что тестирование всегда проводится с добровольного согласия. Когда начала проводить предтестовую беседу — там тоже есть свои психологические вопросы и манёвры, и этот человек что-то уловил, насторожился, а потом и вовсе отказался от теста. Ушёл. Его привели обратно. Снова провела предтестовую беседу, посадила на датчики, и тут он начал: я не буду проходить, мне плохо! — и убежал. Очевидно было: что-то не то. А на следующий день я узнала, что он уволился.

Знаете, у американцев есть такая формулировка, которую озвучивают во время задержания: вы имеет право хранить молчание, но каждое ваше слово может быть использовано против вас. Тут то же самое.

А вообще для чего, если не говорить о расследовании преступлений, применяется полиграф?

— В основном при отборе кандидатов на работу: выявляют, соответствует ли человек по своим морально-психологическим качествам предлагаемой должности. Есть ли факторы риска. На честность, на лояльность. Для работающего персонала — это профилактика противоправной деятельности. Есть плановые проверки, бывают служебные расследования, когда есть факт хищения. Бывает, люди прибегают к полиграфу, заподозрив супружескую неверность. Интересно, что в Новосибирске и Абакане в основном мужья приводят жён. Думала: интересно, а как будет в Туве? Оказалось — так же. Названивают мужья, интересуются. Договаривались встретиться, но пока так никто и не приходил.

Мне кажется, что после такой проверки больше всего шансов на то, что пара и вовсе распадётся.

— Да, в Абакане я наблюдала ситуацию, когда супруга привела мужа. Я сидела, печатала. Из кабинета выходит муж, заходит жена за результатами. Потом жена вылетает из кабинета, и в коридоре начинается скандал… Получается, полиграфолог в этой ситуации выступает третьим лицом в разводе, скандалах. И ещё был случай, когда муж привёл жену, подозревая её, и оказалось, что она не изменяла. Для неё же эта ситуация стала большим стрессом, который спровоцировал отвращение к мужу из-за его недоверия… Вот я и радуюсь, что ко мне с подобными проверками пока так и не дошли.

* * *

Пять лет Юлия Мамышева мечтала открыть в Кызыле частный полиграф. Невзирая на критику и отговоры, открыла.

Полиграфолог, убеждена девушка, это не только тот, кто утверждает обвинение. Но и тот, кто его снимает. Это специалист, который в своих заключениях не опирается ни на чьё мнение. Он знает, как получить объективную информацию, и в этом — его главная ценность.

P.S. Полиграф, конечно, это всего лишь прибор. Он не выносит вердикт, правду или ложь говорит человек, а лишь показывает, насколько его волнует та или иная тема. В качестве доказательств полиграфические исследования принимаются не всеми судами, да и у экспертов нет единого мнения о том, насколько надёжны данные, добытые с помощью детектора лжи. Истина, как известно, всегда где-то рядом…

Виктория КОНДРАШОВА

07.04.2018

№: 

37

Рубрика: 

Популярные статьи

Продал дом? Можешь не регистрировать... 11.07.2013 №: 75 Всего просмотров: 147 819
Русский язык — река жизни 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 78 054
Бизнес-гёрл из Кызыла 21.03.2013 №: 30 Всего просмотров: 77 683
У слияния Енисеев 30.07.2013 №: 82 Всего просмотров: 70 975
Зарегистрируйся и управляй страной 21.01.2014 №: 6 Всего просмотров: 66 512